FUMM:
И вновь к тебе я обращаюсь, брат.
Чтобы поставить новую задачу.
За мной должок, и , думаю, что рад
Ты сам себе взять тему наудачу.
Расправишь крылья и орлом вперед
Пиши о том, кто люб тебе и ясен.
А нас лишь любопытство разберет,
Но верим мы, что будет слог прекрасен.
АЛАВЕРДЫ.
Ода стрекозе
Мой друг, из рук твоих я принимаю лиру.
Прекрасный гимн ты спел трудяге-муравью!
О Муза, осени же рифм твоих зефиром —
Летунье-стрекозе я оду пропою!
Ты, благородный друг, мне отдал выбор темы.
Я военлёта внук — мне летуны близки:
Я бабочкам уже понаписал поэмы —
Стрекозкам, наконец, я посвящу стихи.
Порхает стрекоза над гладью водяною
Иль, замерев на стебле, грезит наяву,
В воздушных токах мчит, сроднившись с вышиною,
Сшивая синь озер и неба синеву.
Вся красок радужных оттенками сияет,
Переливается, блистает, как неон,
То микровертолет она напоминает,
То будто скалится как крохотный дракон.
Две пары крыл прозрачных, трепетных, ритмичных
С прожилок сетью будто свиты из слюды,
Огромных хитрых глаз две сферы мозаичных,
Улыбка ловких жвал — забавные черты…
Когда ее крыла над головой стрекочут
(За это «стрекозой» народ ее прозвал),
То верится с трудом, что маленький дракончик
Когда-то жил в воде и жабрами дышал:
Она блуждала в глубине наядой жуткой,
Не раз линяла, будто в жажде краше стать,
Охотясь на червей и на личинок чутко,
Иль мелкого малька спеша в захват поймать,
Иль из засады головастиков хватая, —
Так год, а то и три, чудовище растет.
Но жаждет вдруг оно быть кем-то, кто летает, —
На сушу из воды мечта его влечет!
О чудо из чудес! Вдруг из личинки мерзкой
В мир выбирается крылатая краса —
И крепит крылья свет: она взмывает дерзко…
Прощай, постылый тлен! Привет вам, небеса!..
Так над водой стрекозки трепетно порхают,
Прозрачны и тонки, и, отражаясь в ней,
Они так призрачны — и вряд ли кто-то знает,
Что нас, людей, они во много раз древней.
Мильоны лет назад вот так они парили,
И динозавров стычки наблюдал их взор:
Красотки хрупкие, порхая, пережили
Гигантских ящеров, и реют до сих пор.
Как видно, первыми стрекозки наши стали
Из всех живых существ, кто воздух покорил, —
До птеродактилей еще они летали,
Последний мамонт сдох под взмахами их крыл…
И носятся они, стремительно-прозрачны,
Вьют над водой в эпохах вязь своих колец —
Похоже, вышел их дизайн таким удачным,
Что любоваться вечно хочет им Творец…
Да, вновь об их глазах: они — прибор сложнейший:
Две сферы радужных из крохотных глазков —
По многу тысяч в каждой — вид дают полнейший —
Вверх-вниз, вперед-назад — весь круг со всех боков.
Вот только зрения мозаику слагают
Глазки-фасетки лишь на метр-другой вокруг,
Но ловят чутко все, что движется, летает,
И молния-дракон хватает с лёту мух.
Кружится в воздухе охотник идеальный,
Стремглав проносится, свободно петли вьет
И мошек, комаров разит, стрелой фатальной,
Зависнет, вновь летит — и крыльев песнь поет.
Когда над водяным цветком она порхает
Иль в нем замрет, как будто хочет мёд вкушать,
Бывает, бабочку она напоминает
И, может быть, она мечтает ею стать…
Парит еще один шедевр чудесный Божий.
Но если стрекозе Создатель крылья дал,
То человеку, верно, Он однажды тоже
Дарует в небо путь, чтоб вольно тот порхал…
Я дух перевожу и опускаю лиру —
Про стрекозу-летунью спел я всей душой.
Пора возвысить глас зачинщику турнира:
Цикаду звонкую нам звонко ты воспой!
Ох, как же их много было на берегу Луги в Кингисеппе! 
